Инсталляция в искусстве - всегда немного загадка: о чем говорит этот элемент пространственной композиции? какова смысловая сопряженность его с другими элементами? про что хотел рассказать автор композиции?
Настоящее предисловие к инсталляции, посвященной жизни и творчеству С. И. Параджанова, поможет в разгадке этой «художественной головоломки».
Инсталляция состоит из двух частей. Одна часть композиции дает отсылку на исторические корни мастера: армянские и христианские. Другая часть посвящена творческой и жизненной судьбе Мастера.
В работе имеются сюжетные линии, отсылающие зрителя к кинематографическим работам Параджанова. Это не только напоминание о гениальных кадрах из его работ, но и отсылки на нереализованные сценарии. Автор также дает возможность зрителю окунуться в переживания художника в тяжелые времена его жизни, примерить на себя «цену вечного праздника».
Танец трех главных героев киношедевров Параджанова – Саят-Новы, Зураба и Ашик-Кериба, представленных в образах ашугов – народных поэтов-певцов – олицетворяет истоки творческого и духовного восхождения Мастера.
В работы также заложены символы, отражающие творческие вехи художника. Они лежат на поверхности, но вместе с тем пытливый ум, опирающийся на знание творчества великого Мастера, его биографию, найдет в инсталляции открывшиеся лично для него смыслы.
Примененные в инсталляции материалы – керамика и металл - обладают качествами, достойными для построения художественной композиции о творческом гении Мастера. Они исторически древние, присущие культуре того региона, откуда родом Маэстро.
Пластика, цветовое и фактурное многообразие, присущие керамике, позволяют воплотить образы, отражающие творческий полет, озарения, триумф, отчаяние, имевшие место быть в жизни С. И. Параджанова. Металлические сетки-цилиндры символизируют не только ограниченность творческого пространства и иных возможностей в жизни С. И. Параджанова. Они подчеркивают неудержимое стремление ввысь, присущее Маэстро.
Для восходящего человека его земной триумф – это ноша, делающая его внешне все более не свободным от ответственности. А о «несвободе вообще» больше и чаще всех говорит «серость» - «самый модный цвет», как отзывался о ней Параджанов.
Ворон в композиции - это не надзиратель-запретитель и не знак дурного предзнаменования. Ворон – птица-прорицатель Армянского нагорья, исторической области формирования армянского народа.
В процессе работ над инсталляцией автор обращался к литературным источникам, фото и киноматериалам, посвященным Параджанову. Был очень полезен каталог коллажей и ассамбляжей Параджанова и комментарии к нему «Маэстро», составленный исследователями из Армении Вероникой Журавлевой и Вигеном Бархударяном. Сборник сценариев Параджанова «Сокровища у горы Арарат» тех же авторов-составителей позволил получить представление о нереализованных киношедеврах великого художника.
Особую благодарность хочется высказать Юрию Мечитову, книга которого «Сергей Параджанов. Хроника диалога» дала возможность глубоко погрузиться в повседневную жизнь Мастера, ощутить время, в котором тот творил, и позволила отделить в этом человеке вневременное от преходящего.
И, конечно же, пространственная композиция была бы менее динамичной и не имела бы форм, обеспечивших смысловую и художественную целостность, без помощников в работе - мастеров своего дела Кирилла Нечаева и Александра Кирякова, воплотивших идеи автора в металле и дереве.
Сергей Новоточин, Алматы, июнь 2024 год
