Для дровяного обжига на Русском Севере я привез три работы. Две из них представляют собой собирательные образы предков Центральной Азии. Тех, кто помнит запах полыни над степью, тишину караванных троп и тепло очага. Они хранят не дорогу, они хранят самоощущение пути.
Женщина сложила руки на животе. На них сидит голубь. Это знак доверия. Рядом мужчина, его руки скрещены, на плотной рукавице - беркут. Взгляд птицы направлен в сторону: беркут не участник разговора, он знак Великой степи, силы, свободы. Два мира – доверие и сила - встречают путника в одной точке.
Меж двух фигур, выдвинувшись вперед, стоит трёхногая чаша. В ней пустота гостеприимства. В кочевой культуре чаша в центре круга всегда обращается к путнику: «Присядь, раздели со мной трапезу, поделись увиденным». Зритель становится тем самым путником, которого ждали.
Все три работы обжигались пять дней в дровяной печи. Огонь, дым и время касались их одинаково. Этим они теперь и связаны. Навсегда. Хранители стоят, смотрят внутрь себя, вслушиваются в степь, а между ними пустота, которая ждёт наполнения.
